5
уровень
x5
шанс
Нравится
•••
скрыть
Не нравится
{{interest.name}}
•••
скрыть
Этот прекрасный человек еще ничего не рассказал о себе :'(

Последние новости

Тэнльбург спал, окутанный тяжелым покрывалом ночи, и черные клубы дыма из сыплющих искрами труб неугасимых домен раскрасились оранжевыми отсветами, скрыв от редких прохожих ночные светила. Со стороны фабрик то и дело доносились тягучие металлические звуки – казалось, сам город стонет во мраке, жалуясь кому-то на неведомую боль.
Тусклый свет масляных фонарей, со скрипом качавшихся на ветру, выхватывал из окружавшего их сумрака отдельные предметы, игрой теней на короткое время давая им подобие жизни. Опавшие листья ползли по мостовой шуршащими потоками, поблескивая влажными спинками, и среди них внимательный глаз мог бы увидеть серые спинки и искры бусинок-глаз.
Где-то надрывно выл пес, и этот ночной плач гнал прочь сон, вселяя в скрывшихся за тяжелыми ставнями людей неясную пока тоску и тревогу.
Тэнльбург спал неспокойно.

Брат-санатор Николас Алгорио смотрел на город сквозь прорези официальной маски, и от него не укрылись поднимающиеся вдоль стен домов серые вторженцы – те враги, которых...
Показать полностью
не остановят крепостные стены и бодрствующая стража. Поступавшие до сих пор донесения были скупы на слова, и теперь он имел возможность лично оценить масштабы надвигающейся катастрофы.
Останови, Абель, - сказал он, стукнув в стенку кареты, - Я дойду до харцбурга сам.
Вы опоздаете на совет, брат Николас, - равнодушно заметил возница, - Что мне сказать ожидающим?
Санатор знакомится с фронтом работ.

Он неспешно шел по улице, то и дело отбрасывая тростью с пути особо наглых – или потерявших от голода страх? - крыс, и вороны перелетали за ним с крыши на крышу, обиженно каркая на пугавшие их скрипом ржавые флюгера. Как власти допустили подобное в одном из важнейших городов Тентарии? Или как могли не допустить? Пищащие комочки шерсти, несущие зловещую тень мора, чья злая воля указала вам на этот город?
Сверкнула узкой полоской света щель ставни, и тут же угасла, захлопнувшись в суеверном ужасе. Вестник чумы поднимался по улицам Тэнльбурга, и кто мог сказать, что его не нужно бояться?
Люди, напомнил себе санатор, чаще всего не задумываются о причинах и следствиях, придавая важность тем явлениям, что кажутся им ярче других. И крыса на улице будет для них обыденностью по сравнению с шагающей в ночи фигурой в вороньей маске, которая всегда появляется на пути мора, неизбежно мараясь в нем сама.
В конце улицы показались освещенные факелами ворота харцбурга.
Род Бэр Муар. История происхождения.

«Когда безумный хан послушал советы демонов и захотел себе жену – лису, все арак ушли биться. И старики, и охотники, и мальчики – всех созвал хан. Остались с табором одни женщины. Скучно им без арак, тяжело, но живут, ждут, когда воины вернутся.
Весна прошла, живут – нет вестей. Смотрят в степь, жгут костры, Мать-степи молятся – а нет никого.
Лето отгорело, а все по-прежнему. Только принес ветер горький дым да плач, да грохот. Одни говорят – хороший знак, арак победили и врага сожгли. А другие молчат, потому что плач им знакомым показался.
Вот и осень кончается, а нет вестей. Тут уже и те, кто в победу верил, украдкой плакать стали. Ведь ежели никто не вернется, так и сгинут все – откуда взяться новым арак? Иные пробовали и так и сяк, да без арак не сделать новых арак. Только сраму набрались напрасно.
С первым снегом уже и не надеялся никто. Сидели в юртах да кизяк жгли. Все равно помирать. Вот только не все такие слабодухие были.
Была в том роду...
Показать полностью
девчушка – замарашка, умом ладная, а вот только уродина. Ни дородности в ней, ни весу, ничего бабьего. Худая, как щепка, сухая да бойкая. Шаман баял, мол, она араком родиться должна была, да мать не стереглась, и злой дух евонные причиндалы в утробе украл. Вот и жила она так сама по себе, хоть и жалели ее, а все же не любили шибко.
Сидят бабы по юртам, кизяк жгут, кумыс пьют да воют с горя. А этой словно с гуся вода – оделась, ровно арак, коня себе выбрала и говорит, мол, вы тут хоть войте, хоть пляшите, а я поеду арак искать. Махнули бабы рукой, мол, умом девка двинулась, да и забыли.
День прошел, другой, десятый...
А потом вернулась она. Без коня, голодная, страшная, ровно еще худее стала. Только не сама пришла, а привела за собой чудище. Страшное, железное, выше, чем юрта у вождя. Все бежать бросились, решили, что это страшилище из тех, что по степи дикой бродят. Побегали, подождали да осмелели – вернулись. Что же видят? Скотина жива, только бесится, шатры целые стоят. Чудище железное тоже не ушло, перед юртой девчушкиной прилегло. Выходит, приручила она его?
Кто посмелее – посмотреть пополз.
Что ж увидели? Стоит эта пигалица, да в брюхе у чудища ковыряется, и плачет навзрыд. Как подошли поближе, да посмотрели – а там внутри арак! Виду такого, что о таких только в старых-престарых сказках сказывали. Уши ровно у рыси степной, мордой тоже на ту похож – но ровно рысь та в арака перекинулась. И хвост котий, пушистый. В ино время испугались бы, да вот только все остальное, как у арака, да какого! Жилами да мышцами весь перевитый, шкура гладкая, белая, да шрамов почти и нет – значит, воин умелый, себя в обиду не давал. По всему выходит, что шаман был, оборотень, а чудище его сьело, да подавилося.
Стали его из чудища доставать да диву даваться. То уже его есть стало, да не как обычно, а в себя обращало. Всякие жилы да кишки на него мотало и кровь сосало, небось. Кое-как оборвали всю дрянь да в юрту и забрали – выхаживать.
Стали бабы друг на друга глядеть криво. Ишь ведь, какой нашелся арак, такого всякой не зазорно в юрту прнимать. Пигалицу – находичицу так и совсем в угол затесали. Негоже, мол, уродством гостя пугать. Да вот только додумалась одна на причиндалы евонные глянуть. Смотрят, а там экая беда случилась! Мудя висят, а уд потерялся.
Тут снова все плакать и выть стали. Виданное ли дело – такой-то арак, а главной силы чудище его и лишило! Кои пошли его корень по кишкам у чудища искать, да ничего не нашли. Ну, так и осталось это дело. Руками махнули да разошлись – что с увечным возиться, все равно толку мало.
Одна урода и осталась. Ну то дело ясное – она и арака-то в деле не видела, кто ж на нее глянет, тощую? Вот и стала его лечить да выхаживать.
Две недели над ним сидела, жеваной кониной кормила да чаем из тавири отпаивала. Не умер.
Другим и дела нет – живет себе да и живет, а уродина уж взяла его в оборот, да и он, видать, умом повредился в животе, когда обратно обернуться хотел. Говорить разучился по-арачьи, только муркает да подрыкивает. Уродина его немножко баять научила, значится, да и на ноги поставила. Так и весна пришла.
Никто из араков так назад и не пришел. Совсем дуреть стали бабы. Одна уродина радостная ходит да довольная. Дура, значится.
А как лето кончилась, так и увидели бабы, что дура-то на сносях. Собрались на совет да и пошли все к ней – узнавать, как же так.
Стали возле юрты и говорят, мол, не выпустим, пока не скажешь, где забрюхатела. Урода-то день отмалчивалась, да потом оборотень сам к бабам вышел. И говорит, мол, чего спрашиваете, дуры? Я сделал.
Как сделал, говорят, ты ж увечный, вроде как и не арак.
А он халат раздвинул да и показал им, как. Елда у него, окаянного, выдвижная оказалась, еще и преогромная.
Бабы как увидали, взлютовали. Говорят, мол, уродина такой секрет скрыла, убьем ее, окаянную. Оборотень им и говорит, мол, ежели обидите ее, сам вас всех порешу. Бабы видят, не шуткует арак, да и отступились. Говорят тогда: бери и нас в жены. Твоя страшная совсем, да и все равно на сносях. Оборотень им и отвечает: сами вы страшные. Как похудеете, тогда подумаю, говорит. А то вы и сами как будто на сносях.
А бабы-то к тому времени уже красу подрастеряли, пока за араков работали. Ну что делать?
Собрались опять советоваться, да и решили: красавицами им уже не быть, похудели изрядно. Так что ж можно стать уродинами, да при араке, или сидеть со своей красой кизяк жечь да плакать.
Через два годка все уродинами стали.
А через четыре уже пострелята-араки за конями бегали. И много в батьку пошло, оборотня. У кого глаза котьи, у кого когти, у кого уши. Хвостов только не было, да и хорошо, что не было.
Выбрали оборотня вождем – хоть и выбирать не из кого было. Всем он муж, а кому не муж, тому батька. Та урода, что нашла его, первой женой стала, любил он ее. Как же не любить, ежели она его выходила да не бросила, как другие?
Звали того оборотня Муар, а уродину – Бэр.
Вот так Бэр Муар и появились. Бабы у них до сих пор костлявые и страшные, зато вот араки – молодцы, каких еще поискать. И нет-нет, да и родится кто с котьим глазом или когтем. Только хвостов нет, да мудей выдвижных. Ну оно и к лучшему.
2
Сладковатый запах тления. Подземелья, руины, подвалы и убежища пропитаны им. Сыростью, влагой, подземной тяжестью. Заваленные хламом образцов прошлого столетия, с озерами плесневеющей воды, с затянутым облаками небом - серые пространства моих снов. Свалки реактивов, блошиные рынки с химоборудованием, стены опустевших заводов из древнего красного кирпича, поросшие мхом. И это не постапокалипсис, нет.
Не было великой катастрофы, не было момента конца. Просто все медленно растворяется. Истинность реальности под вопросом, шаг в сторону - и ты уходишь в чьи-то грезы. Земли снов, тропинки иллюзий сплетаются с повседневным. Артефакты иномирья в песочницах, призраки на кухне, руны плесени на стене. Ведь если рядом не останется тех, кто своими представлениями о мире удерживает стены привычной реальности, мы не отличим дорог нашего отражения от соседних, вступим на поворот не туда, и это будет не географическая ошибка, нет. Скорее онтологическая. Лишившись притяжения дома, утратив точку отсчета...
Показать полностью
, можно нечаянно вырваться из привычной системы координат, открыть дверь в бесконечные пространства между сакральными полюсами рая и ада, снящиеся каждому из нас каждую ночь нашего мира.
Стоит помнить, что теневые пространства далеко не всегда дружелюбны к случайным посетителям. Стойкость и спокойствие весьма способствуют безопасному путешествию. Отражения вокруг плотно заселенных граней мироздания вроде нашей обычно изобилуют "проклятыми местами", которые рождаются из отрицательных эмоций живых. Даже если ты не найдешь в них прямой угрозы для жизни, они способны сломать неподготовленного путника, погрузив его в мировосприятие зла или хаоса. Даже лабиринты теневого Ацерополиса или отражения иных обителей ангелов - не место для обывателей. Раньше людям было проще выжить за гранью отражения, ведь сакральную географию им поясняли наряду с обыденными знаниями о жизни. Но современному человеку может быть совсем неизвестно о том, что ждет его так близко за пределами его восприятия; от чего его отделяет стена неверия, грубость чувств, этот простейший и могущественнейший щит, которым мы ограждаемся от неудобной истины. Чем больше неверящих, тем меньше чудес. Но вот парадокс: подсознательно ощущая неполноту привычной картины мира, люди мечтают о прикосновении к тайнам за пределами обыденности, создавая тем самым прорехи в собственной защите. Любопытство кошку сгубило - говорят они, но в отличии от свободно гуляющих кошек, любопытство обычно губит их самих.
Стократ проверено, что неразумно отправляться в путь без карт, компаса или проводника. Но в твоем распоряжении всегда есть карты: это сны и мечты; у тебя есть два компаса - воля и страх; и у тебя может появиться проводник или хотя бы спутник, если, конечно же, он не заядлый скептик-реалист. И не спрашивай, куда могут завести тропы видений и грез, намного превосходящих возрастом человечество, ведь это куда более далекий путь, нежели кто-либо, кроме Творца, в состоянии представить. Пара советов: стихии честнее хаоса, обещания имеют свойство не исполняться, смысла иногда не найти, и главное - скучать не дадут. Только не там, где каждая мелочь облечена загадкой и имеет смысл, только не на родине метафор, отчизне тайн, головоломке ради искусства. И есть два пути к выбору направления: понимание и восприятие. Одно не исключает другого; и не мне советовать, чем руководствоваться при прогулках по трясинам иллюзий.
Путь наружу рождается в тишине одиночества, когда лишь твой разум отделяет тебя от просторов теневых отражений. Максимум спутников на этом пути - один; да и то не каждый. Путь открывают старые книги, пахнущие древностью страницы, повествующие о не совсем обычных вещах, чуждых обыденности масс. Не выйдет вырваться из реальности, читая любовный роман, каким бы старым он ни был, но,к примеру, трактат о ядолечении может пробить барьер, если ты не медик, конечно же. Крепче всего мы привязаны именно к быту, и очистив разум от обыденных вещей, можно нечаянно забыть и о том, куда на самом деле ведет дверь из твоей комнаты.
Путь открывают и заброшенные людьми места, где поет только вездесущий ветер. Вещи там особо близки к инобытию, они страдают от того, что их создатели оставили их в одиночестве, они жаждут найти их, и нашли бы, если бы не несколько смертных, которые почему-то считают, что эти вещи обязаны там быть. А ветер...ветер упорно шепчет им об обратном. Иногда они ему верят и отражения соединяются воедино. Тут-то и появляется возможность проскользнуть - по неведению.
Как ты считаешь, почему в последнее время государства мира так заботливо нумеруют и переписывают своих обитателей? Статистика, учет, борьба с преступностью? Брось, ты же не можешь на самом деле в это верить! А ответ прост- серые кардиналы за спинами марионеточных правителей прекрасно осведомлены о путях сквозь отражения реальностей, ведь они сами пришли оттуда когда-то, в свое время. Записи в архивах, идентификационные номера, списки и перечни - все это нити огромной сети, которая удерживает обывателей от возможности провалиться сквозь растущие прорехи в мироздании. Чем больше записей и данных, чем популярней человек, тем меньше вероятность его сверхъестественного исчезновения. Пока ты кому-то нужен - тебе не уйти за грань нашего мира без особых усилий. Новейшие разработки по чипизации призваны стать идеальной защитой: искусственный разум будет помнить о тебе вечно и никогда не отпустит Туда.
2
Все вопросы

Последние вопросы

Все ответы

Последние ответы

Legends of Valanor - Official Album Trailer
2:26
× Пришло новое сообщение