У меня не было опыта «школы в хорошем районе». На всех не хватает хороших школ в хороших районах — ровно как не всем дано слетать в космос и прикоснуться к холодному свечению звезд. Мои одноклассники явно звезд с неба не хватали — я их за это не осуждаю, не всем же быть талантливыми — у всех разные нейрофизиологические возможности и приоритеты. Но десять лет в зоопарке среди овец и баранов — это опыт посильнее чистки гальюна зубной щеткой под ЛСД, скажу я вам. Школа — это армия. Та же казарма с «духами», которых всей душой ненавидишь, но деваться некуда, а во главе «дедушка», который учит жизни по живописным понятиям Де Кирико и Карра. Поэтому-то нормальные парни и не хотят служить после школы — зачем два раза в одни ворота головой биться? Школа — это место, где учителя требуют от учеников знаний по всем предметам, в то время как сами знают по одному. Весь процесс обучения — это The Atrocity Exhibition.
Система среднего образования, сохранившася практически неизменной и по сей день, была...
Показать полностью
создана в советское время ради нескольких целей: прежде всего, чтобы «сформировать сознательного советского человека», разносторонне развитого гражданина — грамотного (чтобы понимал смысл указов) и физически сильного (чтобы мог на заводе работать или грузчиком). Но главное — тайм-менеджмент — содержание детей под присмотром «педагогов» в одном контролируемом месте, пока родители дают тройной план на заводе во благо Отчизны. «Продленка» — прообраз гостиниц для животных семейного типа, приют для бродячих школьников. Теперь уже и советской школы нет, но есть инерция и старая гвардия в лице рептилий — учителей, директоров, завхозов, трудовиков, физруков и медсестер.

Школа сегодня — это феодальный пережиток, как московская прописка, учебный комбинат с роботами-гопниками, мертвецами и лобызающими учительский стол отличницами. Ее задача — адаптировать маленькие «болтики и гаечки» к взрослой жизни в теле общественной машины — мазохистскому унижению и самоотречению во имя высшей цели. Такая адаптация подразумевает производство образцового обывателя с набором вторичных паттернов, жизненно важных для функционирования здесь и сейчас. С одной стороны, мы имеем постоянные декларируемые инновации и введение ЕГЭ как необходимый стандарт для вступления в ВТО, а с другой — внедрение контрпродуктивных уроков по этике православия. В отличие от атеистической советской модели, новая Россия требует религиозности. Капитализм всегда религиозен. А в итоге все тот же герб — двуглавая химера, косящаяся в разные стороны — и в ВТО хотим, и в церковь.
В 1998 году Роберт Нозик написал важный текст, в котором постарался объяснить, почему интеллектуалам, вчерашним отличникам «боевой и политической», не нравится капитализм. По его мнению, причина этой нелюбви кроется в «современной системе школьного образования, воспитывающей в будущих интеллектуалах желание превратить мир в один большой урок». То, что интеллектуалы являются одними из наиболее убежденных и последовательных противников капитализма и рыночной экономики, не подлежит сомнению. Они полагают, что общество должно ценить их выше, чем всех других своих членов, что они должны пользоваться наибольшим престижем и влиянием, получать наибольшее вознаграждение — якобы подобный статус должен принадлежать им по праву хороших отметок в табеле и зачетке. Однако капиталистическое общество не соответствует принципу «воздать каждому по его заслугам». Как писал Карл Маркс: «Каждому по потребностям, а интеллектуалам — по морде».
Людвиг фон Мизес объясняет особую неприязнь интеллектуалов к капитализму тем, что они общаются с успешными капиталистами, бывшими троечниками, заглядывая им в рот и испытывают унижение от собственного более низкого статуса. «Угнетаемые рабочие», к слову, вообще наплевательски относятся к эксплуатирующему монстру капитализма. Левый пафос — это модный тренд образованных состоятельных детишек, которым нечем заняться, кроме того, как бунтовать против родительского кошелька, проедая родительские же деньги в кафетериях. Все так, однако, аксиоматичные тезисы Нозика не работают в России. Русские краснодипломные выпускники ни левые, ни правые. Они — просто валенки.
Помните, как в The Wall Алан Паркер метафорически визуализировал процесс обучения? Учитель третирует детей в школе, жена третирует учителя дома. Обезличенные ученики слепо бредут по конвейеру и падают в мясорубку. Тем не менее, школа дает ценный опыт сопротивления внутри институции, которая пытается инсталлировать тебя в «нормальное общество» правильным образом — она дает образ «хорошего среднего» и «нормального», обучает как «снискать одобрение» и «обрести популярность».

Общество заинтересовано в том, чтобы ты нашел себя в коллективе и был эффективным элементом организма. Еще до твоего рождения министерство образования знает, каким хочет тебя получить — покорным и не шибко умным. В ходе обучения тебе не «перепрошивают» память, а учат социальной мимикрии и умению делать «правильный» выбор. Это очень важный механизм, который позволяет не выпадать из стаи без нужды, себе на горе. Нас учат доверять чужому опыту и мнению, избегать опасных ситуаций, держаться вместе. Можно сказать, что конформизм обуславливается не глупостью, как часто считают самопровозглашенные нонконформисты, а парадоксом: зачем идти на конфликт, который не затрагивает жизненных интересов и легко избегаем? Все нормально, просто некоторые собаки не могут жить без ошейника и учительской указки.

Умный человек — не тот, кто много знает, но тот, кто постоянно находится в поиске знаний. Кто все эти отличники, вечно подающие надежды? Заурядная, заискивающая серость, готовая услужить в любую минуту, лишь бы хорошая отметка да по голове погладили. Учителя носят услужливых ябед на руках, но что случается, когда школьные годы остаются позади? Куда исчезают вчерашние герои? Пощечину они получают сразу после выпускного, подыскивая университет, способный превратить их в мотивированную рабочую силу, а удар в пах получают уже после университета, попадая на биржу труда, где никто не нуждается в их услугах. Они превращаются в законопослушных граждан — сотрудников — женятся, отдыхают на Пхукете в Таиланде и стараются быть поближе к топ-менеджменту, так же, как раньше водили хоровод вокруг учительского стола. Вся их жизнь — промежуток от работы до кровати. Их дом — кабинеты, учреждения, структуры, офисы. Они живут, чтобы работать, а не работают, чтобы жить. Однажды им дали леденец, они не сопротивлялись и сами открывали рты, а теперь радостно чмокают губами за мизерную зарплату, работая на двоечников. Если ты тоже сейчас сосешь, запомни: чтобы мало зарабатывать, надо много учиться.
Школа — это место, где учителя требуют от учеников знаний по всем предметам, в то время как сами знают по одному. +++! <br />
Школа сегодня для меня- заведение ,приводящее в тоску беспросветную. Критерий оценки- качество обучения моих детей..
× Пришло новое сообщение