Френсису несколько лет за двадцать,

он симпатичен и вечно пьян.

Любит с иголочки одеваться,

жаждет уехать за океан.

Френсис не знает ни в чем границы:

девочки, покер и алкоголь…

Френсис оказывается в больнице:

недомоганье, одышка, боль.

Доктор оценивает цвет кожи,

меряет пульс на запястье руки,

слушает легкие, сердце тоже,

смотрит на ногти и на белки.

Доктор вздыхает: «Какая жалость!».

Френсису ясно, он не дурак,

в общем, недолго ему осталось –

там то ли сифилис, то ли рак.

Месяца три, может, пять – не боле.

Если на море – возможно, шесть.

Скоро придется ему от боли

что-нибудь вкалывать или есть.

Френсис кивает, берет бумажку

с мелко расписанною бедой.

Доктор за дверью вздыхает тяжко –

жаль пациента, такой молодой!

Вот и начало житейской драме.

Лишь заплатив за визит врачу,

Френсис с улыбкой приходит к маме:

«Мама, я мир увидать хочу.

Лоск городской надоел мне слишком,

мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал…

Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой

о путешествиях я мечтал».

Мама седая, вздохнув украдкой,

смотрит на Френсиса сквозь лорнет:

«Милый, конечно же, все в порядке,

ну, поезжай, почему бы нет!

Я ежедневно молиться буду,

Френсис, сынок ненаглядный мой,

не забывай мне писать оттуда,

и возвращайся скорей домой».

Дав обещание старой маме

письма писать много-много лет,

Френсис берет саквояж с вещами

и на корабль берет билет.

Матушка пусть не узнает горя,

думает Френсис, на борт взойдя.

Время уходит. Корабль в море,

над головой пелена дождя.

За океаном – навеки лето.

Чтоб избежать суеты мирской,

Френсис себе дом снимает где-то,

где шум прибоя и бриз морской.

Вот, вытирая виски от влаги,

сев на веранде за стол-бюро,

он достает чистый лист бумаги,

также чернильницу и перо.

Приступы боли скрутили снова.

Ночью, видать, не заснет совсем.

«Матушка, здравствуй. Жива? Здорова?

Я как обычно – доволен всем».

Ночью от боли и впрямь не спится.

Френсис, накинув халат, встает,

снова пьет воду – и пишет письма,

пишет на множество лет вперед.

Про путешествия, горы, страны,

встречи, разлуки и города,

вкус молока, аромат шафрана…

Просто и весело. Как всегда.

Матушка, письма читая, плачет,

слезы по белым текут листам:

«Френсис, родной, мой любимый мальчик,

как хорошо, что ты счастлив там».

Он от инъекций давно зависим,

адская боль – покидать постель.

Но ежедневно – по десять писем,

десять историй на пять недель.

Почерк неровный – от боли жуткой:

«Мама, прости, нас трясет в пути!».

Письма заканчивать нужно шуткой;

«я здесь женился опять почти»!

На берегу океана волны

ловят с текущий с небес муссон.

Френсису больше не будет больно,

Френсис глядит свой последний сон,

в саван укутан, обряжен в робу…

Пахнет сандал за его спиной.

Местный священник читает гробу

тихо напутствие в мир иной.

Смуглый слуга-азиат по средам,

также по пятницам в два часа

носит на почту конверты с бредом,

сотни рассказов от мертвеца.

А через год – никуда не деться,

старость не радость, как говорят,

мать умерла – прихватило сердце.

Годы идут. Много лет подряд

письма плывут из-за океана,

словно надежда еще жива.

В сумке несет почтальон исправно

от никого никому слова.

Саша Кладбище

× Пришло новое сообщение