- Кто мог сделать такую дрянь?.. Ее голос эхом прошелся по помещению, застыл, завяз во мгле, справиться с которой крохотному огоньку из сосуда с газом было не под силу. Слишком громкий, едва тронутый хрипотой из-за пересохшего горла, он показался чужим, гадким, неприятным. Девочка решила молчать, дабы не слышать больше этого звука, ибо тишина оказалась куда лучше даже собственного голоса. В повисшем на мгновении молчании, нерушимом и, как казалось сначала, вечном, появилось что-то новое. Далекие, приглушенные шаги, топот бегущих ног - он становился все громче, пока не замер, почти у самой двери, оглушая тяжелым, громоподобным дыханием застывшую на пороге. Взгляд ее был прикован к светлой полоске на полу, где ясно проглядывалась тень, отбрасываемая кем-то. - Шерри! - дверь сотряслась от удара. Девочка дернулась в сторону, назад, во тьму, едва не опрокинув зажигалку, звонко шлепая босым ногами по влажному каменному полу. - Шерри, прости! Я не хотел! Открой, Шерри! Светлое дерево раз за разом подвергалось глухим ударом кулаков, едва подрагивала, даже. Несколько раз он дергал за поблескивающую в свете старенькой люстры ручку, но ключ в замке только едва подрагивал, зарубая все попытки прорваться в комнату на корню. Где-то за окном завыла сирена, но шум этот казался слишком далеким, чтобы обращать на него внимание, ибо взгляд оставался прикован к едва подрагивающему ключику. Не было сил сделать хотя бы шаг, конечности налились свинцом, в глазах едва двоилось, но и этого хватало, чтобы довести до ужасного состояния любого, что уже говорить о ней. - Шерри, пожалуйста!.. Шерри? Шерри, ответь! - Я здесь! - из последних сил Шерри рванулась вперед, продираясь сквозь мрак, цепко державший ее там, на месте, почти у противоположной стены, но, едва связанные руки коснулись деревянной, все еще немного отдающей сыростью, поверхности - видение развеялось. Ничего не было - ни светлой, почти новой двери с блестящим ключиком, ни цветной, красивой, как ей казалось, люстры, ни распахнутого настежь окна, вид из которого оставлял желать лучшего, но даже крохотный кусочек неба в нем внушал какую-то призрачную уверенность в завтрашнем дне. Теперь же не было ничего. - Я здесь… Уже куда тише, снова и снова ударяя ладонями, царапаясь о плохо вбитые шляпки гвоздей,, медленно сползая на пол. Окончательно опустившись на колени, девочка осторожно приложила к собственным губам левую ладошку. Кровь, сочившаяся из внушительной царапины, не помогла утолить жажду, но, все же, Шерри пыталась хотя бы как-то унять саднящее чувство и вскоре, как она и ожидала, боль утихла. Кровавый раствор был соленым, горьким даже и не принес ничего, кроме еще большего желания пить и отвратительного привкуса во рту, как от старой железной монеты. Отставив свои руки в покое, Шерри взглянула на блеклый огонек - неизвестно, на сколько хватит еще газа внутри, а в темноте оказаться девочка хотела меньше всего и от одной только мысли о подобном паника цепко сжимала сердце, не давая соображать нормально. Глянув еще раз на темные узлы веревок, местами мокрые от все той же крови, Шерри потянулась к зажигалке, осторожно, чтобы не обжечься заранее о разогретый металл у самого огонька. После, набравшись храбрости, подставляет над пламенем те из веревок, что сходились на запястьях, куда более тонкие, частично стертые в попытках девочки освободиться. Запахло гарью, жженой плотью - это горела кровь, застывшая на льняных нитях. Путы нагревались, но не горели, медленно, неохотно начиная играть огненными бликами, принося адскую боль самой Шерри. Она, дрожа, едва держалась, чтобы не одернуть ладони, не кинуться к ближайшей луже, не попытаться остановить эту пытку и, пока хватало ее самоконтроля, она продолжала истязать себя, вытянув перед собой руки. Наконец, пламя как следует взялось за веревки, прогорающие на удивление легко и, как же хорошо, что из двери все еще торчали плохо забитые грозди, Шерри быстро, чтобы огонек не успел потухнуть и все не пришлось начинать заново, подцепила краем веревки одну из металлических шляпок, потянула и, не удержавшись на ногах, упала назад, когда веревка с треском лопнула. Затылок свело болью и сознание померкло, не успев сообразить, что произошло. Все вокруг поглотила и без того распоясавшаяся тьма. Шерри не знала, сколько провела без сознания, а сколько спала, свернувшись калачиком на холодном полу. Она смутно помнила, как, поднимаясь с пола, отползала к самой двери, сжимая в руках погашенную зажигалку, помнила еще, как бережно прятала ее в карман, чтобы не потерять проснувшись. Едва сил хватило, чтобы открыть глаза, девочка скривилась от неприятного жжения в области затылка, плеча и ступни, давали знать о себе полученные ранее «ранения». Пульсирующая боль в висках едва ли ослабла, из-за нее соображать было сложно, куда сложнее оказалось сесть, прислонившись мокрой спиной к не менее холодной стене. Подвал нельзя было назвать даже теплым, а потому Шерри дрожала, подгибая под себя ноги, дабы хоть как-то согреться. Некоторое время она возилась с оборванной веревкой, после чего подгоревшие, стершиеся путы отправились в темноту, звонко шлепнувшись в одну из луж почти в самом дальнем углу, где потерялись из виду вовсе.

1
× Пришло новое сообщение