Тихий, неумолимо прекрасный вечер. В такие часы, по обыкновению, целый город застывает и медленно тает в прохладе, наступившей после захода яркого, даже в тени опалявшего солнца. В эти минуты всё существо этих улиц, каждый дом и закоулок, каждое растение и дворовое животное имеют исключительную, вечно ожидаемую возможность отдохнуть и расслабиться, вдохнуть лёгкий июльский воздух и набраться сил перед следующим восходом. Медленно переставляя ноги, я плёлся по хорошо освещённому переулку совсем один. Я возвращался домой. С приятным чувством удовлетворения, заполнившим всю мою суть, таким лёгким и дурманящим осознанием победы над самим собой. Над целым миром. Мой разум был чист, а мысли как будто ясны. И только чистота моих рук никак не давала покоя; всё хотелось перепроверить, - не осталось ли где пятнышка? - ещё раз смыть с себя противные, вязкие следы моего преступления.

А в остальном я чувствовал себя отлично. Тело уже давно не было так расслаблено, но в то же время наполнено новой, живой энергией: приятно ныли мышцы, мелко подрагивали пальцы, и, кажется, даже чересчур живо трепетали волосы от малейшего порыва тёплого ветра. Мне было хорошо. И почему-то именно в данный момент стала терять свою былую значимость системная часть этого мира - рассматривай его хоть со стороны преступления, хоть со стороны наказания, - всё едино. Вряд ли меня вразумили бы сейчас нотации и крики о морали, нравственности, всей этой слишком уж высокой и правильной ерунде. Целый мир и его осознание в эти мгновения сходились во мне и умещались теперь лишь в паре простых чувств: насыщении и понимании дальнейшей цели, которой стала укромная комната на третьем этаже старенького общежития. И асфальт под ногами, и мимо проплывавшие картины знакомых зданий, и распластавшиеся по земле тела устало дышащих дворняг отчего-то теряли всякий смысл и больше не желали собираться в единую картину в остывающем мозгу. И к чему? Всё окружающее теперь пусто и бессмысленно. Оно перестало вызывать у меня агрессию или желание оскалиться... ведь главное было уже сделано. Уже не нужно опасаться за сохранность своего эго, семьи, чести... конечно! Всё ведь было спланировано идеально! Ничто, решительно ничто теперь не имело своего значения!.. Я даже не смог бы при возможности описать, во что точно был одет и обут, насколько опрятен мой внешний вид и не осталось ли следов запёкшейся крови на почти чёрных, выпачканных в земле запястьях. От самозабвенных и повторяющихся мыслей с каждой минутой редело внимание, опускалось всё больше деталей, всё меньше и меньше мелькало опасений в голове, инстинктивно возвращавшей домой больное покорившееся тело. Но так и кануло сознание в лихорадке, предательски оставив меня совсем одного на остывающем асфальте опустошённого проспекта. Обречённого ждать, пока какой-нибудь сердобольный зевака не выйдет с утра на улицу подышать задымлённым свежим воздухом у стен своего крова и не найдёт меня.

4
× Пришло новое сообщение