Когда в мультиках показывали трогательную любовь других детей к своим игрушкам, я краем мозга осознавал потребность симулировать к чему-то похожие чувства, но, как ни старался, обрести сердечную привязанность к куску пластмассы или плюша так и не смог. Каждую секунду хоть чуточку более тёплого, чем обычно, к ним отношения я ощущал себя идиотом. Да и в отличие от фильмов, где дети бегут обратно в горящий дом за каким-нибудь роботом или любимой куклой, я, когда нас залили соседи сверху и вода хлестала с потолка ручьем, героически вынес из квартиры потрепанный пульт от телевизора.

Так или иначе, родственников это не останавливало,. Однажды какой-то из них, постоянно в разъездах, постоянно со своим стареньким чемоданом и с непонятными сувенирами из таких стран, чье название в свои пять дет я даже не мог выговорить, оказался на нашей кухне, выкладывая на стол пушистые меховые шапки и варежки.

 - Он только что из Финляндии, - пояснила мама. Понятней не стало.

 Я подобрался ближе к столу, задрав голову рассматривая подарки.

 - О, и для тебя кое-что есть, - его руки утонули по локоть в бездонной сумке. – Лови.

 Я на секунду обрадовался, ведь мало ли, что вообще водится в этой их самой Финляндии, но энтузиазм, как всегда, убили довольно успешно и быстро.
На меня грустными кукольными глазами смотрел какой-то ребенок в национальной одежде (тогда я, конечно, не знал, что она национальная, для меня было просто «в огромной шубе и в грубых плотных сапогах»), сверкая своей белой керамической кожей. «Удивительное качество» - вынесли вердикт родители, повертев вещицу в руках. Мне это особой радости не добавило. Заграничный трофей водрузили на изголовье моей кровати и ушли говорить о чем-то своем.


После этой ночи я понял еще кое-что. Когда на тебя пялятся два неживых стеклянных глаза – это дико стремно. Надо было что-то предпринять. Утром, весь помятый и не выспавшийся, я поволок этого мальчика во двор, отдав первому встречному приятелю «за просто так», и на сердце мгновенно полегчало, даже с учетом того, что всыпали мне за пропажу дорогой вещи изрядно.

И  про эту игрушку я даже не вспомнил бы, если б она не вернулась ко мне. Сама. После того, как мы дважды переехали.
Картина маслом: я, будучи уже на десять лет старше, спускаюсь на первый этаж, поворачиваю голову к лестнице, а там – он. Потрепанный, чумазый, с выбитым глазом, но в целом – один в один. После этого кукла оказывалась и на почтовых ящиках, и около лифта, и у двери – кочевала по всему подъезду, но я упорно ее игнорировал и верил, что просто чуток схожу с ума. Обидно, конечно, но не смертельно.
В конце концов он, разумеется, пропал. Быть может, все-таки выбросили, быть может, кто-то даже забрал себе – это не суть важно. Только игрушек с тех пор я дико боюсь.

7
× Пришло новое сообщение