Как и многие другие увлекательные вечера в моей жизни, этот начался с неуверенного “ну ладно”, после которого меня сразу же с довольными возгласами пихнули на заднее сидение подержанной девятки.

- Так куда мы едем?

- Ну, это где-то между остановкой и кладбищем, - неопределенно махнули рукой перед лобовым стеклом.

Знаете, есть парни с синдромом воображаемой широкой спины: они при любом телосложении почему-то видяту у себя косую сажень в плечах и шары мышц над лопатками, поэтому ходят нахохлившись и никогда не держат руки к плотно прижатыми телу, выгнув их дугой. А есть парни с синдромом воображаемой крутой тачилы. Это когда их старая девятка от таких виражей тихонько поскрипывает или, скорее, натужно визжит, но им-то кажется, что это какой-нибудь внедорожник с полным приводом, и все полностью под контролем. Во взгляде счастливого владельца в любом случае читается невыразимая гордость, а довольная улыбка, полная обожания, не сходит с лица даже когда дракоценная ласточка таки встает в хлипком поолуболоте и отказывается ехать дальше.

До самого места встречи пришлось таки топать пешком. Шли на запах горелой пластмассы. Как оказалось – слезала краска с каких-то досок, натащенных с заброшенного советского лагеря. Помню, все детство, с легкой руки дорогих товарищей, боялся призрака Красного Октябренка, который в полнолуние выходит из лагеря и идем мстить за Сталина. 

Заняв наиболее выгодную позицию на самом дальнем стуле, попытался слиться с ландшафтом. Пару раз пробовал начать что-то рассказывать, забыв о том, что не могу в общение с человеками, но ожидаемо облажался. Слушал из своего угла чужие истории и время от времени одобрительно поддакивая:

 - А мы с Машкой вчера здесь водку пили, вон до сих пор рвота не высохла.

 - Ага, ага, я даже отсюда вижу.

 - Вот Санька-то пидорас!

 - Да-да, действительно пидорас.

Тем временем, кто-то уже успел распить три полутралитровые бутылки пива на двоих. Одну особо нежную даму зеленоватого оттенка ласково взяли под белы ручки и увели в кусты с обещанием “обучить навыкам выживания”. Остальные тоже набрались достаточно, и если сначала это забавляло, то на жарком филологическом споре о том, откуда же все-таки в русский язык пришла обсценная лексика, и сколько существует производных от слова "хуй", снова стало уныло. Почувствовав себя лишним и чересчур трезвым на этом празднике жизни, подкинул напоследок в костер кусок ламината и потопал домой. Вернее думал, что потопал. Вплоть до того момента, как не споткнулся об какой-то погребальный веночек. Потому что хоть я рассекал по этим местам с самого детства, от топографического кретинизма это все равно не спасло. Развернулся, потопал в противоположном направлении. Снова на запах паленой пластмасссы. Китайские кеды, кажется, уже сдавались под натиском великих русских полей.

 - Слушай, юзернейм, тебя не подбросить? – из темноты вдруг мягко зафырчал чей-то квадроцикл.

 - Ну ладно, - пожал плечами я, чувствуя, что подшва кед таки тихонечно отклеивается.

Свет единственной фары прорезал густой туман, и мы понеслись через вереск навстречу занимающейся утренней заре.

Домой приперся босиком, пропахший паленой пластмассой и полевыми травами. Обожаю дачную романтику. Обожаю.

× Пришло новое сообщение