Раз, два. Два человека идут. Человек в алом и Человек в сиреневом идут по Тверской. Они взмахивают руками: первый резко и нервно, пытаясь завязать длинные волосы узлом, несмотря на то, что они каждый раз падают на плечи; второй – плавно и грациозно, поднимая пальцы к виску и снова опуская их.

Два человека разговаривают между собой.

«… потому что есть только одно слово, всего лишь одно, самое важное. Потому что нет ничего, кроме этого.» - говорит Человек в алом.

« Нет, все не так. Есть как раз все, кроме того самого. А если нет, то я просто не знаю!» - неторопливо ответил Человек в сиреневом, медленно проведя рукой по воздуху сверху вниз.

Говорит Человек в алом.

Говорит Человек в сиреневом.

Говорит Человек в алом.

Говорит Человек в темно-сиреневом.

Два человека встречают третьего. Человек в голубом выше, держит спину прямо. Два человека согревают взгляд третьего.

Три человека разговаривают между собой.

«Недавно мне снова встретилось “то самое”. В руке была бутылка вина за восемьсот рублей, потому что в рюкзак не помещалась. Передо мной открывают дверцу шкафа, а там две точно таких же!» - говорит Человек в алом.

«Это было совсем иное состояние, ведь если оно не единственно, значит и не искренно! Ты не понимаешь, о чем ведешь речь.» - говорит Человек в темно-сиреневом.

«По-моему, все это бессмыслица.» - говорит Человек в голубом.

Раз, два, три. Три человека идут по Тверской. Три человека встречают червёртого. Четыре человека разговаривают между собой: Человек в алом, Человек в голубом, Человек в темно-сиреневом и Человек в оранжевом.

«Мы долго шли по морозу и разговаривали обо всем на свете. И мне вдруг показалось, что это все уже было, и еще, что я в мониторе, или на киноплёнке, или даже не знаю где. Ощущение того, что все, все знают то, что будет в следующие пять минут. Все, кроме меня.» - говорит Человек в алом

«Да, ведь это существует. Наверное, существует. Мне всегда верилось в лучшее» - говорит Человек в тёмно-сиреневом.

Человек в голубом смеётся.

«Да ведь все на свете – то самое. Всепоглощающая, безграничная любовь. И совесть» - говорит Человек в оранжевом.

Говорит Человек в алом.

Говорит Человек в тёмно-сиреневом.

Говорит Человек в оранжевом

Человек в голубом смеётся.

Говорит Человек в алом.

Говорит Человек в фиолетовом.

Четыре человека идут по Тверской. Четверо разговаривают между собой. Раз, два, три, четыре. Раз, два… выбились из ритма.

«Потому что мы были друг у друга! Только мы, никакого мира, никакой любви, тем более никакой совести!» - выходя за такты, говорит Человек в алом.

«Но совесть…» - шепчет Человек в фиолетовом.

«…основа всего сущего. И нашей песни тоже» - продолжает Человек в голубом.

«Раз-два-три-раз, и любовь!» - заканчивает Человек в оранжевом.

Четыре человека ведут спор. Четыре человека поют свою песню о главном. В сущности, каждый поёт свою песню о главном. А главное во всем этом главном – петь именно свою. Четыре человека идут. Три человека меняют направление своего движения.

Говорит и поёт Человек в алом.

Говорит и поёт Человек в фиолетовом.

Говорит и смеётся Человек в голубом.

Говорит и поёт Человек в оранжевом.

Раз, два, три, четыре. Раз-два-три, раз-два-три раз.

Человек в алом разворачивается на сто восемьдесят градусов и продолжает идти.

Человек в фиолетовом отходит к стене и оглядывается по сторонам.

Человек в голубом и Человек в оранжевом разворачиваются на сто восемьдесят градусов и продолжают петь свою песню. Три человека меняют направление своего движения.

Человек в пурпурном сползает по стене, закрывает глаза.

Три человека идут по Тверской. По любви, по совести и от «того самого». Три человека качают головой в такт музыки. Подошвы ботинок отбивают ритм.

Раз,

Два,

Три.

4
× Пришло новое сообщение