Реклама

Цыганские дети

Однажды, весенним утром за холмом у реки появились разноцветные шатры с флажками и гирляндами.

В нашем городке не привыкли к шумным ярмаркам и торжествам, а уж тем более к приездам бродячих циркачей или, чего доброго, цыган.

Конечно, все праздные гуляки тут же поспешили к этому странному лагерю. Однако, вместе со всеми отправился и городской староста.

Странности мы заметили довольно скоро, например: шатры стояли вдалеке от дороги, но следов от тележных колес на лугу видно не было, да и телега была всего одна с парой лошадей, пасшихся рядом.

Подойдя к первой пестрой палатке, мы увидели мальчика лет семи, он широко улыбался щербатой улыбкой с еще молочными зубами, однако, одет был во вполне взрослую одежду: бумажная рубаха и шерстяные брюки, заправленные в высокие сапоги, голову украшала высокая войлочная шляпа.

Староста попросил его позвать кого - нибудь из взрослых, но парнишка лопотал что- то на непонятном языке и, казалось, пытался пригласить на в шатер.

Староста вежливо отказался, а я и еще пара молодых ребят неприминули заглянуть в диковинную палатку.

Мальчуган отодвинул полог и пропустил нас внутрь. Там стоял сиреневый полумрак, в котором угадывались очертания высоких ящиков и клеток. Чиркнула спичка – мальчик зажег лампу – и мы увидели, что ящики, стоящие посреди шатра, сделаны из стекла. В тех из них, что были заполнены водой, плавали необычные полупрозрачные рыбы, в других же, сухих, кишели гады, пауки, насекомые и что то, совершенно нам незнакомое.

В клетках были еще более странные твари: птицы, обросшие звериной шерстью, кроли с рогами и длинными хвостами, мартышки с тремя передними лапами, коты циклопы.

На улицу мы выбрались потрясенные, если не сказать больше. Надеясь встретить старосту, мы побрели между шатров, но видели только множество детей, снующих между столбов и палаток, зазывающих в свои балаганы, торгующих с лотков сладостями, резными фигурками и переливающимися рисунками, выкрикивавших что то на непонятном нам, будто птичьем, наречии.

Как и малец из шатра- зверинца, все дети , и девочки, и мальчики, были одеты как подобает взрослым, а не в домотанные рубахи, платья и портки, в которые обычно рядят цыгане своих детей.

Все утро до полудня мы обходили этот палаточный городок, заглядывая во все шатры, дивясь и любуясь их причудами. Там были и сабли самых разных форм и размеров, отлитые из незнакомых в наших краях металлов, покрытые витыми узорами, и ковры, которые можно было сложить в карман, и стаканы, тающие от наливаемого в них вина.

В палатке с гудящими трубками и пластинами нас нашел наконец старост и повел за собой через весь лагерь в шатер, что был несколько меньше остальных.

Внутри было достаточно светло из-за прозрачных вставок в куполе. За верстаком, уставленным тикающими и щелкающими приборами, на простом деревянном табурете сидел пожилой мавр, его черное лицо покрывала сеть морщин, лоб и щеки были изъедены рубцами оспы. Странным латунным инструментом он подкручивал винты в механизме заводной балерины. Когда мы вошли, мавр отложил работу и оглядел нас.

Обратился староста, он спросил где найти главного в этом таборе, чтобы расспросить обо всем и договориться об аренде поля, принадлежащего городу.

Мавр отвечал на хорошем испанском, только иногда путая рода и ударения. Сказал, что его зовут Джакобом и, что он здесь слуга. Главного же найти можно в его шатре, да только говорить со старостой он не станет потому, что не знает испанского и вообще предпочитает не показываться на людях. Табор, сказал Джакоб, простоит здесь до завтра и уйдет, так что городским жителям нет нужды беспокоиться.

Выслушав чернокожего слугу, мы покинули шатер и отправились в город по домам. Не давало покоя множество вопросов: почему мы видели только детей, почему такой большой лагерь поставили только на сутки и почему их барон не хочет показываться людям и говорить с нашим старостой?

Вечером я снова пришел в палаточный городок у реки. С наступлением сумерек в нем зажглись тысячи огоньков, отовсюду играла музыка, а в воздухе витали нездешние ароматы диковинных блюд и напитков.

Побродив между шатрами и прилавками и поглазев на детей - акробатов, детей - огнеглотателей и жонглеров, я присел за столик в просторном шатре с кухней и баром. Здесь подавали настолько экзотическую еду и выпивку, что я отважился взять только ящеричное пиво (мальчишка, наливавший его мне сказал, что оно на вкус как обычное темное, только пенится зеленоватыми пузырьками) и тарелку бобов с перцем на закуску.

Только я пригубил из кружки этого необычного питья, как ко мне подсел тот самый мавр из палатки с механизмами. Он пил из бутылки темного стекла брэнди, купленное, как я понял, в городе, и курил трубку, источавшую сладко – терпкий запах крепкого табака.

Мы разговорились сначала о всех тех пустяках, что обычно обсуждают местные со странниками, а потом, уже изрядно захмелев, Джакоб поведал мне таинственную историю этого табора.

Лет двести назад одни цыганский барон сдружился с колдуном, показывавшим фокусы и предсказывавшим судьбу по картам, звездам, каплям воска на воде и линиям на ладони. Однажды этот колдун предложил барону способ, как сделать всех цыган в таборе бессмертными. Способ был простым, нужно было всего то время от времени превращать всех в детей, при чем никто бы не утратил ни умений, ни памяти, зато приобрел бы молодую силу и избавление от старческих болезней.

Барон хотел было отказаться, но люди его упросили, ведь никто не хотел стареть и умирать. Так колдун обратил всех в таборе в шестилетних детей, а вдобавок заколдовал весь лагерь так, чтобы шатры и палатки перемещались сами по всему миру, не задерживаясь нигде больше суток. А каждые шестьдесят лет цыгане снова становились детьми.

Джакоб закончил рассказ и, заплетающимся языком пожелав мне спокойной ночи, встал из за стола и вышел в прохладную темноту под взрывы фейерверков и шутих.

Пытаясь осмыслить только что услышанное, я неспешно побрел домой, вглядываясь в этих цыганских детей и замечая за ними все больше взрослых повадок, все меньше ребяческой веселости.

Не знаю почему, но мне хотелось запомнить эти детские лица, эти праздничные огни и музыку и лишь на миг проступающую во взгляде бесконечную усталость, даже большую, чем в в глазах старого мавра, ибо эти дети уже не раз взрослели с старели и повидали на порядок больше любого из людей.

3
Реклама
× Пришло новое сообщение