В 1982 году Ларри Уолтерс, пенсионер из Лос-Анджелеса решил
осуществить давнюю мечту — полететь, но не на самолете. Он изобрел
собственный способ путешествовать по воздуху. Уолтерс привязал к удобному креслу сорок пять метеорологических шаров, наполненных
гелием, каждый из которых имел метр в диаметре. Он уселся в кресло,
взяв запас бутербродов, пиво и дробовик. По сигналу, его друзья
отвязали веревку, удерживавшую кресло. Ларри Уолтерс собирался плавно
подняться всего на тридцать метров, однако кресло, как из пушки,
взлетело на пять километров.

— Что-что? — переспрашивает диспетчер, галлюцинируя от переутомления.

— Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки аэропорт, я и подумал, мало ли что…

— Командир, — поддает металла диспетчер, — у вас проблемы?

— У меня? Никаких, все нормально.

— Вы не хотите передать управление второму пилоту?

— Зачем? — изумляется командир. — Вас не понял.

— Борт 1419, повторите доклад диспетчеру!

Диспетчер врубает громкую трансляцию. У старшего смены квадратные
глаза. В начало полосы с воем мчатся пожарные и скорая помощь. Полоса
очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Лайнер садится
в штатном режиме. По трапу взбегают фэбээровец и психиатр.

Доклад со следующего борта:

В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над аэропортом.

— Спокойно, кэптен. А кроме вас, его кто-нибудь видит?

Третий самолет:

— Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что
удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без
самолета.

— Вы в каком смысле!!!

— О. И в прямом, и в философском… и в аэродинамическом.

— Земля, докладываю, что только что какой-то парень чуть не влез ко мне в левый двигатель, создав угрозу аварийной ситуации. Не хочу
засорять эфир при посадке. По завершении полета обязан составить
письменный доклад.

— …И скажите студентам, что если эти идиоты будут праздновать
Хэллоуин рядом с посадочной глиссадой, то это добром не кончится! -
просит следующий.

— Сколько их?

— А я почем знаю?

— Спокойно, борт. Доложите по порядку. Что вы видите?

— Посадочную полосу вижу хорошо.

— К черту полосу!

— Не понял? В смысле?

— Продолжайте посадку!

— А я что делаю? Земля, у вас там все в порядке?

— Доложите — вы наблюдаете неопознанный летательный объект?

— А чего тут не опознать-то? Очень даже опознанный.

— Что это?

— Человек.

— Он что, суперйог какой-то, что там летает?

— А я почем знаю, кто он такой.

— Так. По порядку. Г д е вы его видите?

— У ж е не вижу.

— Почему?

— Потому что улетел. -Кто?

— Я.

— Куда?

— Земля, вы с ума сошли? Вы мозги включаете? Я захожу к вам на посадку!

— А человек где?

— Который?

— Который летает!!!

— Это что… вы его запустили? А на хрена? Я не понял!

— Он был?

— Летающий человек? -Да!!!

— Конечно был? Что я, псих.

— А сейчас?

— Мне некогда за ним следить! Откуда я знаю, где он! Напустили черт-те
кого в посадочный эшелон и еще требуют следить за ними! Плевать мне,
где он сейчас болтается!

— Спокойно, кэптен. Вы можете его описать?

— му**к на садовом стуле!

— А почему он летает?

— А потому что он му**к! Вот поймайте и спросите, почему он, тля, летает!

— Что его в воздухе-то держит? — в отчаяньи надрывается диспетчер. -
Какая етицкая сила? Какое летательное средство??? Не может же он на
стуле летать!!!

— Так у него к стулу шарики привязаны.

Далее следует непереводимая игра слов, ибо диспетчер понял, что
воздухоплаватель привязал яйца к стулу, и требует объяснить ему
причину подъемной силы этого сексомазахизма.

— Его что, Господь в воздухе за яйца держит, что ли?!

— Откуда у него шарики?

— Это вы мне?

— Простите, кэптен. Мы просто хотим проверить. Вы можете его описать?

— Ну, парень. Нестарый мужчина. В шортах и рубашке.

— Так. Он белый или черный?

— Он синий.

— Кэптен? Что значит — синий…

Этот радиообмен в сумасшедшем доме идет в ритме рэпа. Воздушное
движение интенсивное. Диспетчер просит таблетку от шизофрении.
Прилетные рейсы адресуют на запасные аэропорты. Вылеты задерживаются.

Связываются с авиабазой. Объясняют и клянутся: врач в трубку подтверждает.

Поднимают истребитель.

…Наш воздухоплаватель в преисподней над бездной, в прострации от ужаса, околевший и задубевший, судорожно дыша ледяным разреженным
воздухом, предсмертным взором пропускает рядом ревущие на снижении
лайнеры. Он слипся и смерзся воедино со своим крошечным креслицем, его
качает и таскает, и сознание закуклилось.

Очередной рев раскатывается громче и рядом — в ста метрах пролетает
истребитель. Голова летчика в просторном фонаре с любопытством
вертится в его сторону. Вдали истребитель закладывает разворот, и на обратном пролете пилот крутит пальцем у виска.

— Живой, — неодобрительно докладывает истребитель на базу.

Ну. Поднимают полицейский вертолет.

А вечереет… Темнеет! Холодает. И вечерним бризом, согласно законам
метеорологии, шары медленно сносит к морю. Он дрейфует уже над
берегом.

И спасательная операция завершается по его собственному рецепту, что в чем-то обидно… Вертолет возвращается со снайпером, слепит со ста
метров прожектором, и снайпер простреливает верхний зонд. И второй.
Смотрят с сомнением… Снижается?

Третий шарик с треском лопается, и снижение грозди делается явным.

На пятом простреленном шаре наш парень с чмоком и брызгами шлепается в волны.

Но веревки, на которых висели сдутые шары, запутались в высоковольтных
проводах, что вызвало короткое замыкание. Целый район Лонг-Бич остался
без электричества.

Фары светят, буруны белеют, катера мчатся! Его вытраливают из воды и начинают отдирать от стула.

Врач щупает пульс на шее, смотрит в зрачки, сует в нос нашатырь, колет
кофеин с глюкозой и релаксанты в вену. Как только врач отворачивается,
пострадавшему вливают стакан виски в глотку, трут уши, бьют по морде… и лишь тогда силами четырех матросов разжимают пальцы и расплетают ноги, закрученные винтом вокруг ножек стула.

Под пыткой он начал приходить в себя, в смысле массаж. Самостоятельно
стучит зубами. Улыбается, когда в каменные от судороги мышцы вгоняют
булавки. И наконец произносит первое матерное слово. То есть жизнь
налаживается.

И когда на набережной его перегружают в «скорую», и фотовспышки прессы
слепят толпу, пронырливой корреспондентке удается просунуть микрофон
между санитаров и крикнуть:

— Скажите, зачем вы все-таки это все сделали?

Он ответил: «Ну нельзя же все время сидеть без дела»С сайтаhttp://www.inpearls.ru/

20
1
× Пришло новое сообщение